Нападающий Данил Гущин восемь лет провёл в Северной Америке: юниорские лиги, драфт НХЛ под 76-м номером, фарм-клубы «Сан-Хосе» и «Колорадо» и несколько матчей в НХЛ. Этим летом 24-летний форвард вернулся в родной Екатеринбург, подписав двухлетний контракт с «Автомобилистом» — клубом, права на которого получил ещё в феврале 2025-го.
Мы поговорили с Данилом о детстве и фигурном катании, эмиграции в 16 лет, драфте, обменах между «Сан-Хосе», «Колорадо» и «Автомобилистом», а также о том, каково это — вернуться домой не гостем, а игроком клуба, где начиналась его хоккейная карьера.
— Данил, давайте начнём с самого начала — кто вас в детстве привёл в хоккей, как это вообще случилось?
— Привёл меня в хоккей отец — он сам занимался хоккеем с мячом, бенди, играл и на траве, и на льду. Так и начались мои первые шаги в хоккее.
— Помните свои первые тренировки в «Спартаковце» и «Автомобилисте»? Уже тогда было понятно, что хоккей — это всерьёз и надолго?
— Сначала меня привели в «Юность» — на фигурное катание. Занимался им лет с трёх и где-то до четырёх-пяти. Потом меня взяли на тренировку в команду 2001 года рождения — своего возраста, 2002-го, тогда просто не набирали, — и я начал тренироваться с ними. Так, по сути, и стартовал мой хоккейный путь. А уже лет в восемь-девять перешёл в хоккейную школу «Спартаковец», и там всё продолжилось по-настоящему.
— В 12 лет — переезд в Москву, в «Динамо». Это было решение семьи или уже тогда работали агенты?
— Переезд в «Динамо» в 12 лет — это было совместное решение, моё и родителей. Мы посчитали, что так будет лучше для карьеры: клуб амбициозный, с историей, с серьёзными целями и задачами. Подумали недолго и практически сразу согласились на переезд.
Фото: личный архив Данила Гущина
— Почему через три года ушли именно в ЦСКА? Что не устроило в «Динамо»?
— На самом деле в «Динамо» меня всё устраивало. Но последний год-полтора я уже играл старше своего возраста — не за 2002-й, а за 2001 год рождения. А ребят 2001 года у нас тогда очень много ушло в МХЛ, и команда, по сути, подраспалась. Поэтому вместе с родителями решили, что нужно переходить в ЦСКА — там больше конкуренции. А конкуренция, как известно, заставляет расти: становишься работоспособнее, лучше тренируешься, лучше играешь. Всё это в итоге сказывается и на тренировках, и на играх. Из этих соображений и приняли решение перейти в ЦСКА.
— Кто из тренеров того периода, в Екатеринбурге или в Москве, оставил самый сильный след?
— На самом деле, я думаю, свой вклад внёс каждый тренер. На коньках я впервые встал в фигурном катании — этим занималась Симакова Марина Ивановна. Потом тренером в «Юности» был Семёнов Александр Сергеевич. После этого перешёл в «Спартаковец» — там со мной работали Сергей Сергеевич Качусов и Альберт Викторович Фёдоров. Они сразу ставили меня в старшие звенья, доверяли игровое время — это тоже большой вклад. Потом, уже в 2002 году, в «Динамо» тренером был Суярков Сергей Владимирович. А когда перешёл в ЦСКА — Левицкий Александр Георгиевич. Никого выделять не хочу, все они внесли свой вклад, и благодаря этому моя карьера так и сложилась.
Фото: личный архив Данила Гущина
— 2018 год, «Маскигон Ламберджекс», USHL — расскажите, как далась эта первая эмиграция в 16 лет?
— На самом деле решение давалось непросто: в 16 лет пришлось переезжать в другую страну без друзей и родственников — просто в семью, которая тебя принимает. Другой язык, другая культура, другие порядки — всё было новым. Немного переживал, задумывался, как всё сложится. Но со временем стало легче: помогали звонки от родителей, помогал агент в Северной Америке, хорошо относились тренеры, помогали ребята в команде. Когда я только приехал, там были русские парни, которые помогли мне и с языком, и с бытом. Но первое время, конечно, было тяжело.
— Перед драфтом вы открыто говорили, что мечтаете попасть в первый раунд. Как пережили, что выбрали только под 76-м номером?
— Да, думаю, это мечта любого хоккеиста — особенно в детстве — попасть на драфт, тем более в первом раунде. Но получилось так, что выбрали в третьем раунде, под 76-м номером. Я не отчаялся, воспринял это как новый вызов — доказать, на что способен. Так случилось, ничего страшного, это жизнь: она может повернуть в одну сторону, а может — в другую. Поэтому не отчаивался, продолжал работать так же, как и раньше. И был рад выбору команды.
— Габариты долго считались вашим главным минусом на драфте. Сильно ли это давило на вас в те годы?
— Не скажу, что габариты сильно давили на меня на драфте или давят сейчас — я и сейчас не самого высокого роста. Просто нужно больше брать за счёт хоккейного IQ, резкости, скорости стартового ускорения и катания в целом. Если посмотреть вокруг, на высоком уровне играют и крупные, и невысокие хоккеисты — у каждого своя физиология, как вырос, так и вырос. Так что нет, на меня это не давило и не давит до сих пор.
— Сезон в OHL за «Ниагару» — 71 очко в 51 матче. Это было ощущение, что вы уже готовы к АХЛ, а лига просто не пускала по возрасту?
— Хороший год получился в ОХЛ, в «Ниагаре». Получилось набрать много очков, забить достаточно голов, хотя команда шла на последнем месте. Но было большое доверие со стороны руководства и тренеров: я много играл — в большинстве, в равных составах, практически везде. Спасибо им за это. И, наверное, я просто радовался самому факту, что нахожусь в этой лиге, что получается хорошо играть, забивать, отдавать передачи, помогать команде побеждать. Повторю ещё раз — радовался каждому моменту. И команда была хорошая, и ребята — все друг с другом хорошо общались.
— Как узнали о своём первом настоящем обмене — из «Сан-Хосе» в «Колорадо»? Кто позвонил первым?
— На самом деле разговоры об этом уже шли — и в конце сезона, и летом было понятно, что обмен с «Сан-Хосе» состоится. Просто не знал заранее, в какую именно команду: варианты были разные, в итоге выбор пал на «Колорадо». Я уже знал, что обмен произойдёт, поэтому не был удивлён.
— Было неожиданностью или чувствовали, что в «Шаркс» перспектив всё меньше?
— Повторюсь — неожиданностью это не было, я всё знал заранее. Просто хотелось что-то поменять — в организации, которая, возможно, на тот момент не видела меня в НХЛ: у клуба много своих проспектов. Меня драфтовало одно руководство, а через год после драфта оно сменилось, и уже с новым штабом пришлось заново выстраивать отношения. Спасибо им хотя бы за то, что дали сыграть определённое количество матчей в НХЛ — не все ребята, кого драфтовали вместе со мной, вообще сыграли в НХЛ хоть раз. Поэтому никогда не знаешь заранее, как будет лучше. Я сделал выбор попробовать себя в другой организации — так и случилось. Не сказал бы, что это плохой опыт, скорее хороший: любой опыт чему-то учит.
Фото: личный архив Данила Гущина
— А ещё через несколько месяцев, в феврале 2025-го, ЦСКА и «Автомобилист» обменялись вашими правами — причём вы в этот момент были вообще ни при чём, играли за океаном. Когда узнали об этом и что почувствовали, что вашу судьбу в КХЛ решили без вашего участия?
— Я уже, кажется, рассказывал похожую историю в одном из интервью: у нас была пауза в конце февраля, и мы с женой поехали отдыхать на озеро Тахо, в Неваду. Утром жена меня будит: «Тебя обменяли». Спрашиваю: «Куда?» — думаю, что где-то в Америке. А она говорит: «Нет, у тебя обменяли права в КХЛ — из ЦСКА в «Автомобилист»». Было, конечно, необычно узнать, что твои права обменяли в родной клуб.
— Получается, «Автомобилист» вёл вас фактически полтора года, пока вы доигрывали контракт в «Колорадо». Ощущали вы за это время какой-то контакт с клубом — звонки, интерес, «мы вас ждём»?
— Не сказал бы, что меня прямо «вели» всё это время. Просто был диалог — общались через агентов насчёт возможного возвращения домой, тем более что последний сезон в Северной Америке получился не самым удачным для меня. Поэтому решение о возвращении принял с радостью. Начались переговоры с родным клубом, заняли пару месяцев, и в итоге удалось найти общий язык по всем условиям и подписать контракт.
— Что было тяжелее — прощаться с командой, которая тебя драфтовала, или заново доказывать себя в новой организации в Америке?
— Скорее всего, дело не в том и не в другом, а просто в стечении обстоятельств. Три года в Калифорнии, в «Сан-Хосе», прошли хорошо — я стал лучшим бомбардиром в истории фарм-клуба «Барракуда». Потом перешёл в другую организацию, в «Колорадо» — там, можно сказать, не получил своего шанса. Но опять же — любой опыт есть опыт, не назвал бы его плохим, просто так сложилось.
— В АХЛ вы стабильно набирали много очков, но в НХЛ так и не закрепились — сами для себя объясняли, чего не хватало?
— В АХЛ стабильно набирал очки, хорошо играл. Вызывали в НХЛ — вроде тоже проявлял себя неплохо. Иногда не получалось набирать очки — с чем это связано, сказать сложно, возможно, с какими-то обстоятельствами. Не хочу говорить ни плохо, ни хорошо — так сложилось, это определённая страница в моей карьере. Дай бог, чтобы дальше всё получилось.
— Вы сами признавались, что мысли о возвращении в Россию появились ещё в прошлом сезоне. Что стало тем самым триггером?
— Повторюсь, сезон я провёл не так, как хотелось бы. Тогда и задумался о возвращении домой — сразу сказал агенту, что готов начать переговоры с Россией. На этом, собственно, всё и решилось. Просто захотелось для себя чего-то нового: не хотел больше оставаться в АХЛ, хотел поехать в новую лигу. Тем более Россия — дом.
— Когда в переговоры включилось агентство Winners — насколько быстро после этого всё завертелось, с учётом того, что права клуб держал уже давно?
— Как только начал работать с агентством Winners, всё пошло довольно быстро — прошло, наверное, месяц-полтора, и мы уже заключили контракт. Так что доволен работой агента, всё сложилось хорошо.
— 1 июля стали свободным агентом в Северной Америке, а уже через неделю — официальное объявление о контракте с «Автомобилистом». Это была формальность, раз права и так принадлежали клубу, или всё равно шли полноценные переговоры об условиях?
— Я знал, что стану свободным агентом к 1 июля, поэтому параллельно вёл переговоры и с «Автомобилистом». Не то чтобы специально ждал какую-то дату для подписания — просто так совпало, что контракт подписали именно в июле.
Фото: личный архив Данила Гущина
— Контракт односторонний и сразу на два сезона — для вас это был принципиальный момент при обсуждении условий?
— Да, я хотел вернуться сразу на один-два сезона — чтобы иметь понимание, что ждёт дальше. Думаю, в итоге получится хороший, интересный сезон.
— Признавались, что после каждого сезона первым же рейсом летели в Екатеринбург к семье. Насколько эмоционально было понимать, что теперь не только в отпуск, а насовсем?
— Да, я всегда первым же рейсом летел домой, к близким, к друзьям — просто нравится этот город. Уже не раз говорил, что для меня это один из лучших городов в мире: и жизнь развивается, и кафе с ресторанами хватает, и чем заняться — есть, и друзей много, с кем повидаться и пообщаться. А теперь этот город станет ещё и моим — в смысле, что я буду в нём играть. Буду видеться со всеми чаще, и эмоции от этого только хорошие.
— Восемь лет в Северной Америке — что из тамошнего опыта, по-вашему, сильнее всего изменило вас как игрока?
— Думаю, за эти восемь лет я взял из опыта прежде всего борьбу: не уступать в каждом единоборстве, в любом углу площадки, всегда стараться выигрывать эту борьбу и оставаться с шайбой. Ещё — оборонительные качества: игрок должен уметь действовать как с шайбой, так и без неё, следить за ситуацией на площадке и хорошо играть в обороне, потому что оборона — важная часть современного хоккея. Чем быстрее ты забираешь шайбу в обороне, тем быстрее переходишь в атаку и создаёшь момент, забиваешь гол.
— Не боитесь, что в КХЛ будут завышенные ожидания именно из-за статистики в АХЛ?
— Нет, не боюсь. Игрок не должен зависеть от того, что о нём думают, — нужно просто продолжать играть и выполнять свои собственные ожидания, а уже потом думать о чужих мнениях. Для меня в первую очередь важно сделать всё возможное для себя и для команды: хорошо играть, помогать команде побеждать.
Генерация из TG @winnershockey незадолго до анонса подписания контракта Данилом Гущиным с «Автомобилистом»
— Сами обозначили цель — быстро адаптироваться в КХЛ. Что вкладываете в понятие «быстро», уже прикидывали конкретные сроки?
— Каких-то конкретных сроков себе не ставил, потому что адаптация — это не то, что «должно» произойти, а то, что происходит в любом случае, в любой лиге, будь то АХЛ, НХЛ или любая другая. Главное, чтобы этот процесс не затянулся и прошёл как можно быстрее, чтобы выйти на свой уровень, который я могу показывать, и снова помогать команде побеждать — стать тем игроком, которого от меня привыкли видеть.
— Как строился разговор с руководством «Автомобилиста» — вам предлагали конкретную роль в составе или больше говорили про сам факт возвращения домой?
— Конкретно про роль с руководителями мы не говорили — думаю, это решение не только руководства клуба, но и тренерского штаба. Поэтому про роль речи не было, разговор шёл больше о самом подписании контракта.
— Что почувствовали в первый день, вернувшись на лёд родной арены не гостем, а игроком команды, чьи права клуб держал столько времени?
— Почувствовал что-то приятное — мурашки по коже. Вернулся в город, где начинал свою хоккейную карьеру, вышел на лёд — правда, на этой арене я раньше не играл: когда я уезжал, её ещё не было, построили относительно недавно — это Арена УГМК. В общем, эмоции были только положительные, всё хорошо.
— Что хотите сказать болельщикам «Автомобилиста», которые ждали вас?
— Знаю, что болельщики «Автомобилиста» очень хорошо и громко поддерживают команду — трибуны всегда полные. Поэтому хочу просто пригласить их на наши матчи: будет интересно, весело, будем побеждать вместе, с вашей поддержкой. Приходите болеть за нас.